Новости и события

ХУДПРОМ КОНГО: ЖИВОПИСЬ ДЛЯ НАРОДА

19.06.2017



Рецензия на выставку «Худпром Конго: живопись для народа»

 

Тиссен Сусанна

Музеология,

направление "Выставочная деятельность", 3 курс


С 20 мая по 13 августа 2017 года Музей современного искусства «Гараж» представляет панораму конголезского искусства последних пятидесяти лет на выставке «Худпром Конго: живопись для народа», подготовленной Королевским музеем Центральной Африки (Тервюрен), совместно с Центром изящных искусств BOZAR (Брюссель). 

Через шесть лет после JapanCongo [1] «Гараж» снова возвращается в Демократическую Республику Конго - бывшую бельгийскую колонию. На этот раз кураторы поставили себе серьезную задачу: представить картины основных конголезских художников не как экзотические объекты, а как изображения повседневной реальности, осмысляющие «прежде и теперь»/прошлое и настоящее страны. Работы, входящие в экспозицию «Худпром Конго: живопись для народа» рассказывают историю искусства страны начиная с правления Мобуту Сесе Секо до наших дней, переплетая это с конголезской мифологией и колониальным прошлым государства.

Кураторами выставки выступают Бамби Кеппенс из Королевского музея Центральной Африки и конголезский художник Самми Баложи. В работе над выставкой «Худпром Конго: живопись для народа» Самми Баложи обращается к истории своей страны [2]. Он  помещает живописные работы конголезских мастеров разных лет в  плотную сеть личных документов и исторических фактов и воспоминаний о колониальной власти. Название выставки - «худпром» [3], отражает масштабы представленного явления: многие конголезские художники, выполняя частные заказы и повторяя полюбившиеся согражданам сюжеты, отличались исключительной плодовитостью. Кроме того, живопись Конго оказалась весьма злободневной и актуальной и, как нельзя лучше, отражала «бытовую» действительность.

Большая часть «народной» живописи (этот термин «введен» Самми Баложи) на выставке «Худпром Конго: живопись для народа» происходит из собрания Богумила Евсевицкого [4], начавшего собирать коллекцию во время своей работы в Конго в 1970-е годы. Изначально Евсевицкий видел в мастерах лишь наивных художников, но со временем стал рассматривать их как создателей высокоорганизованной массовой культуры, обладающих значительной степенью рефлексии. Он рассматривал свою деятельность как формирование архива по истории живописи, крепко завязанной на меняющихся социальных процессах. Народная живопись встроена в повседневную жизнь людей Демократической Республики Конго: от местных героев и недавнего колониального прошлого, до сюрреалистичной современности. Эта живописная история рассказывает сатирические притчи о человеческом уделе, передавая все это красочным, доходчивым путем, обращающимся к обществу напрямую, минуя институциональных посредников, благодаря своей простоте и «наивности».

Картины представлены в экспозиции вместе с историческими объектами из коллекции Королевского музея Центральной Африки с целью продемонстрировать, что «…принятые нами понятия колониального, традиционного, этнографического, модернистского или современного относятся к одной и той же истории искусства, а истоки народной живописи лежат еще в графике и скульптуре колониального периода.» Кроме живописи в экспозиции можно увидеть: фотографии и плакаты, скульптура из разных материалов (от дерева до железа и настоящей высохшей тыквы) и форм (от «примитивных статуэток до деревянного автомобиля с пассажирами), керамика и даже мешки из под муки, служившие в определенный период холстами для народных художников. Большинство упомянутых предметов представлены в витринах, с целью их сохранности (почти все – органика), что в свою очередь никоим образом не отделяет их от открытой экспозиции, так как с ними проведен прямой «диалог» в окружающей экспозиции, (например над скульптурой мащины представлена картина с идентичной машиной руки конголезского художника; та же ситуация с другой скульптурой). Стараясь физически оградить хрупкие предметы, экспозиционеры попытались минимально оградить их «контекстно» от остальной экспозиции, в то же время подчеркивая  значимость ремесла наравне с живописью. Исключение составили, пожалуй, тарелки (керамика), расписанные в духе африканской орнаментики, представленные в открытом экспонировании в вертикальном положении. Вероятно, их не поместили в витрины, именно для того, чтобы в дальнейшем развесить на поверхности выгородки, подчеркивая одновременно их утилитарность и декоративное богатство в сембиозе с народными мотивами, уподобляющее их картинам, также висящими рядом. В целом же, доступ к открытым экспонатам (почти все-картины) свободный.

Касательно тематического деления экспозиции: кураторы пошли стандартным путем и заложили в основу повествования и сценографии выставки – историческую хронологию Конго, время от времени смещая акцент с исторических событий на конкретных личностей, раз за разом обличая рассказ в мифологическую форму. Основной фокус, конечно, сконцентрирован на развитии народной живописи в ходе переплетений истории Конго. Движение по выставке организованно таким же образом – линейно: маршрут всего один, и посетитель просто продвигается вдоль него, преодолевая вехи истории. Пожалуй, единственной проблемой в области навигации будет служить непосредственное нахождение выставки. В силу множества причин навигация по музею «Гараж» не всегда очевидна. Благодаря тому, что архитекторы, создавая музей, решили максимально сохранить его оригинальную архитектуру, расположение современных экспозиционных залов не особо удобно. Вход на выставку «Худпром Конго» осуществлялся через ресторан по едва заметной лестнице на второй этаж, где уже нужно было сделать поворот направо, дойти до тупика и оттуда начать упомянутый мной выше линейный осмотр.

Возвращаясь к тематической структуре, можно сказать, что она тоже достаточно проста: новый зал – новая тема. Вся экспозиция представляет из себя множество маленьких тем. В целом, в экспозиции существует незримое деление на два основных сектора: конголезское искусство в период бельгийского господства и народная живопись после обретения независимости. В рамках этих двух тем можно было бы расположить всю массу остальных подтем, но такого деления в текстах не отражено. Стоит заметить, что подобное деление можно проследить в самой экспозиции: самый просторный зал, находящийся на «изломе» (угол поворота из одной «анфилады» в другую) как раз символизирует переход от колониальной зависимости.

Первая часть экспозиции, содержащая в себе все (во второй части только картины), описанные мной выше предметы, связанные с ремеслом и историческим прошлым Конго, описывает колониальный период. Соответствуют этому и названия тем: «Изображения колонизаторов», «Картины нашей жизни», «Художественные школы бельгийского Конго». Колониальный период Конго показан здесь с разных сторон.  С одной стороны фотографии (жителей Конго среднего класса в европейской одежде) и агитационные плакаты и вырезки из журналов, символизирующие европейский уровень культуры в Конго «созданный» бельгийцами. Частные школы, открытые в колониальный период, учили местных художников хранить свою уникальность и пользоваться инструментарием французского модернизма. Поддерживая эти и другие социально значимые инициативы, Бельгия старалась предстать перед конголезцами добрым, заботливым правителем и смягчить сепаратистские настроения. С другой стороны, картины африканцев, изображающие многочисленные бесчинства колонизаторов: побои плетьми и доносы; и даже фотографии, как неопровержимый факт. Картины с изображениями пустых деревень, взвешивания хлопка, кровожадных блюстителей закона, враждующих соседей, лицемерных доносчиков и невинных горожан под ударами плетью. Все это в сопровождении африканской орнаментики, скульптуры и бытовых предметов в народных мотивах, символизирующих скорее некий «прото» уровень (это необходимо на контрасте со второй частью). Но уже здесь мы можем начать прочитывать ту самую идею выставки, прописанную ранее кураторами: показать конголезское искусство, как отражение исторической, социокультурной действительности. Баложи затрагивает проблемы аутентичности и «экзотизации» африканцев бельгийской колониальной администрацией.

Прерывает повествование об ужасах колониальной политики центральный зал (вершина буквы «П», в форме которой выстроена экспозиция), названный «Портреты и аллегории». Зал посвящен портретной живописи, (как некое отступление в виде нейтральной темы) и традиционному конголезскому сюжету «Инакале»[5], многократно воспроизведенному художниками Конго в разных вариациях. Сюжет символизирует непростое и оттого пугающе - сатирическое положение человека, в котором по сути оказалось Конго в переходный момент. Здесь же расположен, пожалуй, самый притягательный и аттрактивный экспонат, служащий скорее оформительным, дизайнерским элементом – макет конголезской хижины. Рядом с ней представлен видеоматериал с фотографиями реальных хижин в окружении их обитателей. По сути – это символ выставки: хижина, как вместилище бытовых и культурных традиций: здесь и искусство, и общество, и традиции. К сожалению, в сопроводительных текстах хижина никак не отражена, что выглядит несколько странно, учитывая ее доминирующую роль в экспозиции зала. Здесь же можно увидеть еще одно интересное дизайнерское решение: стекла окон, выходящие в парк, покрыты узорами, вдохновленными росписью на фасаде традиционного здания суда (созданной народом мангбету), художественные формы которого в конце XIX века очень ценили колонизаторы. Таким образом, выставка «вынесена» на фасад музея.

После центрального зала, идет череда залов, посвященных постколониальному развитию Конго, в основном сконцентрированных на его политической судьбе, конкретных героях его самостоятельной истории и сопутствующих культурных изменениях: «Борцы за независимость», «Городской театр», «Демократия или демонкратия?», «Метрополия Конго». Здесь можно увидеть живописное отображение полулегендарного вождя Лумпунгу II [6], местного пророка Симона Кимбангу [7], политического и народного героя Патриса Лумумбы [8], главы тоталитарного режима Заира– Жозефа-Дезире Мобуту [9] и его приемника Лорана Кабилы [10].

Портреты национальных лидеров-людей, обросших легендами, - под стать народному эпосу; картины, посвященные реалиям обычных жителей Конго в периоды военных конфликтов, культурного кризиса и сменяющихся политических режимов – так выглядит «народное» искусство.

Феномен народной живописи возник в Конго после обретения независимости от бельгийского господства в 1960 году. В начале 2000-х народная живопись получила международное признание. В 2015 году большая выставка конголезских художников прошла в парижском фонде «Картье».

Стилистика и жанровость картин позволяет проводить параллели с американским искусством 20-го века (с которым общего, кажется, больше, чем с деревянными масками Африки): те же остросоциальные проблемы и явления массовой культуры, те же «пузыри» речи – практически конголезский поп-арт, не имеющий ничего общего с тем, что европейцы издавна считали африканским искусством. Рядом современные художники Конго – футуристичные картины на современные остросоциальные проблемы и рефлексия на историческое прошлое, с оттенком национальной культуры и яркими красками Африки. Это искусство демонстрирует, насколько глубоко практика народной живописи вплетена в городскую жизнь Киншасы [11].

 Подходя к завершению выставки сам собой напрашивается вывод, подтвержденный мыслью Б. Евсевицкого, вынесенной в эпилог: «…его (собрания) живописная продукция менее экзотична, чем кажется.  Не возникает сомнений, что эти картины имеют африканское происхождение… но их авторы вовсе не следовали «примитивному духу», даже если предположить, что он существует в реальности, а не только в фантазиях Запада. Эти художники интересовались своей современностью и своим местом в мире. Поэтому они использовали местные сюжеты, чтобы выявить проблемы универсального характера. Когда эти художники говорят о себе, своих воспоминаниях, об опыте колонизации или постколониальном периоде, разве не говорят они также – в значительной степени – о Западе?»  Это отсылает нас к одной из самых острых проблем мирового искусства – европоцентристский взгляд. На протяжении многих лет классическое искусство не представляло показ в музейном пространстве искусства Африки, Востока, Азии, Мезоамерики: данное искусство считалось наивным или примитивным. «Классический» взгляд на подобное искусство предполагал рассмотрение его идеалов через призму европейских постулатов (будь то древнегреческие/римские идеалы красоты или Библия). Неевропейское искусство рассматривалось не как первоисточник самого себя, но как второстепенный плод европейских идеалов. Отсюда, например, известная миру искусства неприязнь Востока к такому течению как ориентализм (огромный пласт живописи, архитектуры и т.д., называемый «восточным», но по сути являющийся лишь фантазийным взглядом Европы на Восток). Аналогичная ситуация происходит и с африканским искусством.

Это одна из основных проблем, поставленных кураторами выставки «худпром Конго». К счастью, ее можно считать внимательному зрителю; что нельзя сказать о «читающем на ходу»: к сожалению, выставка требует определенного уровня вовлеченности не только в тематические тексты, но и в тему в целом.

На выставке представлено несколько видов текстов: ведущий – текст поясняющий кураторскую концепцию выставки (находится при входе на выставку); далее ряд тематических текстов (с вышеописанными названиями), раскрывающих смысл каждого отдельно взятого зала, в котором они находятся; и (эпилог) или финальный текст, состоящий из двух кураторских выдержек, закрепляющих полученные посетителем выводы о том, что из себя представляет «народное» искусство Конго и искусство Африки как таковое.

Экспликационные тексты дают представление о выделенных темах, но представления недостаточно полные. После прочтения экспликации остается эффект недосказанности: они довольно изобразительны, но мало информативны и немного спутаны за счет того, что в них, как правило, соединено несколько тем. С другой стороны, это может стимулировать посетителя к самостоятельному поиску информации. Позитивный результат в том, что из-за своей краткости тексты, зачастую, находятся на комфортном для посетителей уровне глаз.

Что касается этикетажа, то он довольно прост – прозрачная наклейка с черными буквами, расположенная по правому нижнему краю картины. Такие этикетки не самые «общедоступные», но общий минимум информации в них соблюден. Отдельно хочется отметить этикетаж, «разъясняющий» картину: там приведен перевод диалогов, написанных на полотне[12]. Однако далеко не все тексты переведены, поэтому знание языков посетителю явно не помешает.

Архитектура и освещение выставки также просты, как и этикетаж. Вся архитектура представляет собой многочисленные выгородки в виде белых стен, образующих залы и их диагональное наполнение, а также иногда открывающих оригинальные кирпичные стены «Гаража», которые, как нельзя лучше, подчеркивают уличную/народную сторону конголезского искусства. Подобная архитектура не случайна: «Гараж»- довольно сложное пространство для дизайнерских проектов, вследствие аутентичности первоначальной архитектуры. В данной ситуации выставка может позволить себе просто белые стены с минимальным точечным освещением (часть освещения все-таки попадает с улицы), так как сами экспонируемые работы очень яркие и аттрактивные. Хотя, вероятно, выставка могла быть куда более запоминающейся и считываемой, если бы ее можно было сбалансировать интересным дизайнерским решением или хотя бы цветовой кодировкой.

Немаловажной частью «Худпрома Конго» является использование мультимедиа технологий. На выставке они представлены фильмами и слайдами с фотографиями. В начале экспозиции посетителя ждет 30-минутный фильм «Транспортная развязка» 2016 года, повествующий о современной жизни Конго во всем ее разнообразии (от уличных танцев, до ночных фестивалей и будничной работы) в рамках площади транспортной развязки. Фильм вполне соответствует теме выставки, только расположение его в первой части, повествующей о колониальных временах, не совсем понятно; к тому же для кинопоказа используется крошечная комнатка, рассчитанная на трех человек с экраном в метре от глаз зрителя, что зачастую приводит к его отказу от просмотра.

Остальные фото и видеоматериалы (фотослайды и видеоинтервью) использованы для разъяснения тем и осуществления некоего диалога между представленными в зале работами и данным медиаконтентом. К примеру, в последнем зале представлены интервью: Евсевицкого и Баложи, чьи цитаты представлены в том же зале. По сути их видео-интервью (услышать звук можно посредством наушников, чтобы не мешать остальным посетителям) дополняют и объясняет те самые тексты и как будто входят в диалог с картинами на соседней стене. Во всех трех случаях, речь в основном идет о раскрытии понятия народного искусства (почему Баложи его так назвал? Что в нем народного и универсального? Почему оно так популярно у других народов (у тех же европейцев)?): вот на эту тему рассуждает сам Баложи, а вот напротив него картина, повествующая о покупке европейцами конголезского искусства.

Еще в одном зале используется слайд-шоу, сопоставляющее «типовые» фотографии европейцев и жителей Конго в первой половине 20-го века: здесь можно увидеть практически идентичные позы, одежду, выражение лица и задние планы. Сделано это с целью раскрытия представления о том, как европейское общество хотело видеть африканцев, и, в контексте данного зала, как бельгийцы «модернизировали» Конго. В общем мультимедиа в выставке немного, но по делу.

Подводя итог, можно сказать что выставка «Худпром Конго: живопись для народа» в полной мере оправдывает свое название. Проблемы, озвученные кураторами считываемы по ходу экспозиции, но только в случае внимательного осмотра работ и прочтения экспозиционных текстов; быстро считать ее, увы, не получится, так же как и оценить ее вклад в дело расширения границ мирового искусства.

Относительно дизайнерских и архитектурных решений выставка невероятна скромна: белые стены, минимальное освещение, точечное использование орнаментики в оформлении и пара макетов. То, что представлено – представлено по делу и с умом, но этого явно не хватает. Когда речь идет о таком ярком явлении, как народная живопись Конго, экспозиционное пространство, безусловно, может позволить себе быть скромным и стать простым «задником» для предметов; но для того, чтобы выставка произвела впечатление и в полной мере раскрыла свой потенциал (прежде всего эстетический), колорит, притянула больше посетителей и потребовала большего вовлечения, - необходимо больше изобразительных средств. Возможно, больше цвета, комплементарного цветам и фактуре картин, больше вспомогательных композиций и предметов, больше мультимедиа (удачным было бы использование фонодокументов).

Выставка сделана по-европейски концептуально, но не по-африкански колоритно и самодостаточно.

_________________

Текст в авторской редакции.

Читайте остальные рецензии в разделе "Рецензии студентов"

 


[1] выставка художника Карстена Хёллера и коллекционера Жана Пигоцци, столкнувшая  искусство двух богатых, но предельно далеких друг от друга культур

[2] С 2006 года он делает исследования и кураторские проекты о прошлом и настоящем Конго.

[3] сокращение от «художественная промышленность»

[4] польский антрополог

[5] (перевод : «Отчаяние» ) – изготовитель пальмового вина застрял на дереве на берегу реки в безвыходной ситуации: с кроны на него ползет змея, в реке его ждет крокодил, а по берегу ходит лев.

[6] Вождь начала 20-го века из провинции Касаи. Суд признал его виновным в убийстве женщины и ребенка и приговорил к повешению. Многие конголезцы считают истиной причиной то, что он отправил письмо бельгийскому королю Альберту I с требованием предоставить независимость его стране.

[7] Самопровозглашенный протестантский пророк. Предсказывавший. Что черные люди станут белыми, а белые-черными, намекая, сто колониальная система радикально изменится. Получил пожизненное заключение.

[8] Первый премьер-министр демократической Республики Конго, после провозглашения независимости в 1960 г.;национальный герой; поэт; основатель и руководитель партии «Национальное движение Конго». Был убит политическими противниками.

[9] Президент демократической республики Конго с 1965 по 1997 гг. В 1971 году переименовал Конго в Заир. Провозгласил курс на «аутентичность». Правление отличалось непотизмом и клановостью. Ассоциируется с эпохой диктатуры и военных конфликтов. Бежал из страны в 1997 году.

[10] Вернул республике имя Конго. Правил с 1997 по 2001 гг.

[11] Столица Демократической Республики Конго

[12] Так как Конго долгое время являлся французской колонией, то слова и подписи на картинах на французском языке.

ФОТОГРАФИИ